ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Страсть к вещам небезопасна
Чертоги разума. Убей в себе идиота!
Без компромиссов
Всё о Манюне (сборник)
Как разговаривать с м*даками. Что делать с неадекватными и невыносимыми людьми в вашей жизни
Urban Jungle. Как создать уютный интерьер с помощью растений
Ветер Севера. Аларания
Хватит ЖРАТЬ! И лениться. 50 интенсивных тренировок от тренера программы «Свадебный размер»
Предложение, от которого не отказываются…

— Что так? — Юлия Сергеевна устроилась с телефоном поудобнее. Она почувствовала, что разговор быстро не закончится.

— Трудно сразу ответить, — Рогозин не мог уловить ее настроения. Он понял, что разговор не тяготит ее, но и особой радости не ощутил. — Чтобы долго не отнимать у вас драгоценное время, я сразу к главному.

— Вы правы. После сорока время летит убийственно быстро и тратить его на долгие беседы по телефону непростительно, — сдерживая улыбку, заметила Щего-лева. — Вам еще предстоит это понять.

— Нам нужно встретиться, — Дмитрий слышал только себя, а ее шпильки сейчас не имели значения.

— Вы уверены? — Юлия насторожилась. Она старалась понять, что чувствует в этот момент, но ничего кроме любопытства пока не находила.

— Да.

— И какова будет повестка дня?

— Я же вас не на партсобрание приглашаю, — засмеялся Рогозин. Он понял, что им снова овладело то беспечное, легкое состояние души, которого ему не хватало весь месяц. Первый весенний месяц прошел под знаменем хандры и апатии — позор. Кажется, голос Юлии действует на него ободряюще. И почему он не позвонил раньше? Осел! Павлин надутый! — Я приглашаю вас в ресторан. Время назначьте сами.

— Не знаю, столько дел, хлопот.

— Ну ведь на ужин вам все равно приходится тратить какое-то время. Прибавьте к нему поездку на машине и немного живительного разговора. Мы снова возвращаемся к теме о любви к себе. Сколько вы отмерите себе любимой?

— Немного. Честно говоря, я в растерянности.

— Только не говорите, что вся неделя у вас давно расписана, и для нашего свидания никак нельзя найти один-единственный вечер, — Рогозин уловил в своем голосе что-то новое. Это была ирония, замешанная на собственном страхе быть отвергнутым. Невероятная смесь, которая пока придавала ему здоровой наглости.

— Хорошо. Тогда встретимся в субботу в шесть.

— Боже, столько ждать! — Дмитрий разочарованно выдохнул. — Вы жестоки.

— Давайте без лишней театральности, — прервала его Щеголева. — Я вообще уверена, что у нас нет особого повода для встречи. Кажется, все можно уладить и по телефону. Я права?

— Нет, я никак не смогу угостить вас омаром по телефону. А это очень приятная часть нашей программы, вы не находите?

Юлия удивленно подняла брови. Она обожала морепродукты. Откуда Рогозину известна ее слабость? Тем более омар. Она даже слюну глотнула. Прошлым летом на годовщину их свадьбы Щеголев баловал ее этим гастрономическим деликатесом. Она закрыла глаза и вспомнила довольную улыбку Левы, вкус белого сухого вина, легкую музыку — неспешную атмосферу небольшого японского ресторанчика, в который повел ее тогда муж. И одновременно с приятными воспоминаниями на Юлию нахлынули грусть и разочарование: наверняка Рогозин хочет быть оригинальным. Он мечтает удивить ее, произвести впечатление, но она неспроста предупреждала его, что в ее жизни многое уже было. И так трудно найти что-то, заставившее ее сердце трепетать. Ее память старательно хранила все прекрасные мгновения прошлого, в котором долгие годы этим занимался Щеголев. Он всегда отличался страстью к сюрпризам, эффектным поступкам. Он оставался таким до последнего — даже его уход Юлия теперь рассматривала как очередной, не совсем удавшийся реверанс.

Стоп! Щеголева прислушалась к тишине на другом конце провода. Ей назначают свидание, а она думает о муже, пытается разложить по полочкам все, что происходило между ними. Какой бред. Юлия почувствовала, что ее бросило в жар. Она машинально провела рукой по горячей щеке и неловко кашлянула в трубку.

— Вы слышите меня? — тут же раздался голос Рогозина.

— Да, да, простите. Я немного отвлеклась. Дочь показывает, что я ей нужна, — солгала Юлия.

— Понимаю. Тогда в субботу в шесть вечера под вашими окнами будет стоять машина. Я уже отсчитываю часы, которые приближают нашу встречу, Юлия Сергеевна.

— Дмитрий, я повторяю, что вы можете обращаться ко мне просто по имени.

— Спасибо. Я хотел еще раз от вас это услышать.

— Тогда до встречи.

— До встречи. И имейте в виду, я постараюсь произвести на вас впечатление! — предупредил Дмитрий, еще не зная, что конкретно вкладывает в эти слова. На разгул фантазии у него было много времени.

— Хорошо, я постараюсь быть объективной.

— Договорились, Юлия. Положите трубку первой, пожалуйста, — попросил он.

— Кладу.

В трубке раздались гудки. Рогозин выключил телефон и прижал ладони к лицу. Голос Юлии все еще стоял у него в ушах. Он не думал, что будет так волноваться. Временами ему было трудно справляться е дрожью в голосе. Эмоции-предатели, как ими бывает трудно управлять, и какое удовольствие доставляет победа в этом поединке. Сейчас он был доволен собой. Пожалуй, Андреева права: нельзя ставить точку в такой короткой истории. Он не собирается обнажать свою душу до конца, он будет осторожным и наблюдательным, а Щеголевой придется нелегко. Она увидит, на что способен мужчина, решивший завоевать женщину. Она сама захочет ощутить манящую новизну. Это сейчас она в нерешительности, но он поможет ей забыть все, что так упорно тащит ее назад, в прошлое. Рогозин объяснит ей, что назад хода нет. Дмитрий усмехнулся и отнял руки от лица — она будет сгорать от желания быть с ним рядом. Это она начнет считать дни, часы до их следующей встречи. Пусть она побудет в его шкуре — он слишком долго мучился неопределенностью. Теперь он уверен в своих силах, как никогда.

Выйдя в зал, Рогозин медленно подошел к своему рабочему месту, сел в кресло стажера рядом с Надеждой. Она отвлеклась от чтения журнала и вопросительно посмотрела на него. Дмитрий очаровательно улыбнулся и решил ничего ей не говорить. Пусть мучается в догадках. Любопытство нельзя сразу удовлетворять. Так не интересно, а он с этого дня будет сразу в двух ролях: наблюдателя и главного действующего лица. Наблюдать иногда даже более забавно, чем быть в роли участника.

— Ну, Надежда, приступим к завершающей стадии, — продолжая улыбаться, сказал Рогозин.

— Приступим, — согласилась Андреева, пытаясь понять причину яркого румянца на щеках Дмитрия. Она наблюдала за ним, пока он надевал халат. Заметила тонкую цепочку с подковкой, уютно лежащей на рыхлой вязке белого свитера. И почему-то решила спросить: — Вы верите в приметы?

— Не во все.

— А в подкову, которая приносит счастье?

— Я их коллекционирую, — подняв указательный палец вверх, ответил Рогозин. — Соответственно счастье не может пройти мимо меня.

— Интересная теория.

— Моя, — улыбнулся Рогозин и обратился к Лене: — Смойте, пожалуйста, бальзам.

Пока Лена выполняла свою работу, Дмитрий задумчиво смотрел в окно. Он неподвижно стоял в полоборота к Надежде, пристально вглядываясь в знакомую картину за окном. Он только физически находился здесь. Все его помыслы уже улетели на несколько дней вперед, где его ждет встреча с Юлией. Он хотел поскорее оказаться с ней в постели. Ему было невыносимо думать о том, что придется ухаживать, производить впечатление, завоевывать. Как несправедливо устроен мир. Ну почему считается, что мужчина должен проявлять инициативу, доказывать делами и помыслами, что достоин. А если ему самому было бы приятно почувствовать себя завоеванным. Это совершенно не то, что пытались показать ему все эти фарфоровые статуэтки с ароматом дорогой косметики. Они навязчиво предлагали свою любовь взамен на возможность блистать рядом с известной личностью. Для них только это и было важно — принять долю его успеха и славы. Как они ни маскировались, Дмитрию всегда удавалось вывести их на чистую воду. После этого каждая открывалась с новой, тщательно скрываемой стороны: обиды, слезы, угрозы, реже — молчаливый уход из его жизни, еще реже — слова благодарности за то, что было.

А что было-то? Спросил себя Рогозин и сам ответил — жалкие подобия отношений, которые и романами назвать трудно. Ни одного серьезного чувства, ничего такого, от воспоминаний о чем сердце выпрыгивает из груди или замирает. Ничего… Дмитрий спрятал руки в карманы халата, продолжал смотреть в окно, покачиваясь с пятки на носок. Ему уже тридцать три, время летит с головокружительной скоростью, а оглянуться не на что. Работа? Да, она — стимул, душевный отдых, моральное удовлетворение, возможность жить широко. Только одному все скучнее и тоскливее просыпаться в безукоризненно убранной спальне. Трудно осознавать, что уют в твоем доме поддерживает совершенно чужая женщина, которую ты нанял в агентстве. Она убирает, делает оговоренные покупки, готовит, стирает, гладит. Она три раза в неделю улыбается ему дежурной улыбкой, а может и искренне, только он не верит в искренность, за которую получают деньги. Женщина возраста его матери, в глазах которой нет-нет да мелькнет что-то отталкивающее, как будто она только и думает о нем, как о заевшемся лентяе. Молодой, здоровый, а сам за собой присмотреть не может. В ее глазах так и сквозит ироничное пожелание скорейшей женитьбы.

46
{"b":"3","o":1}