ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ты спрашиваешь о том, что сможешь потом направить против нас.

— Ну, отчасти… — Фарону пришлось на секунду сделать паузу, поскольку сильная псионическая волна вызвала у него головокружение, угрожая при этом смыть его собственные мысли. — Но мне такой шанс представляется маловероятным. Может быть, когда-нибудь… Но сейчас я просто любопытен. Ты тоже маг. Это нас объединяет. А возможно, и что-нибудь еще.

Сирзан пожал узкими плечами, которые при этом вздернулись выше, чем обычно у дроу.

— Хорошо, — сказал алхун. — Я полагаю, вреда не будет, если ты кое-что узнаешь. Мне еще не скоро придется разговаривать с достойными собеседниками. Это не значит, что ты равен мне, — ни эльф, ни дворф таковыми и быть не могут, — но все же ты на голову выше любого из союзников Хаундэра.

— Такие слова льстят мне.

Оба мага ступили на горбатый мост, перекинувшийся через соленый водоем.

— Темные эльфы будут терпеть лича, — начал алхун, нотки задумчивости появились в его мелодичном и, вероятно, искусственном голосе. — Иллитиды — нет. По правде говоря, они так же сильно ненавидят саму мысль о волшебстве, чужеземных порядках, муштре и знаниях, как и псионический дар, составляющий наше неотъемлемое право. Однако они ради собственной выгоды позволят остаться ограниченному числу смертных магов, несмотря на их клеймо позора. Но в то же время мысль о бессмертных волшебниках, живущих тысячелетия и постоянно накапливающих тайную силу, ужасает моих соплеменников.

— Значит, добившись бессмертия, ты навсегда покинул свою родину?

Собеседники поднялись уже на середину моста и смотрели вниз на окружающий простор теплых, соленых вод. Поверхность водоема была так спокойна, что казалось, в нем не вода, а что-то более плотное.

— Фактически так, — признал Сирзан. — Я надеялся, что сумею обставить свой уход как обычную кончину, но каким-то образом народ Ориндолла почувствовал мои метаморфозы. Десятилетиями они охотились за мной как за животным, и мне приходилось вести жизнь дикаря Подземья. Трудные то были времена. Даже бессмертный мечтает об уюте и удобствах цивилизации. В конце концов, Ориндолл забыл обо мне или махнул рукой. Стало значительно легче, но у меня до сих пор нет дома.

— Я слышал, — сказал Фарон, — что существует пара довольно уединенных поселений иллитидов. Ты не пробовал найти какое-нибудь из них?

— Я девяносто лет вел поиски, и наконец, мне повезло, — ответил Сирзан, и в голосе его внезапно прозвучало такое раздражение, что Миззрим сразу оказался на шаг впереди. — Какое-то время я там жил, но потом поссорился со старшими алхунами, считавшими себя руководителями. Я провел некоторые исследования, которые они, по своему невежеству или робости, запретили.

Мастер Магики рассмеялся:

— Если самолюбие не позволяет тебе смотреть на нас как на равных, то ты, по крайней мере, должен признать, что у нас похожие настроения. Ты ведь не пытался нащупать демона Сартоса, а?

— Нет, — холодно ответил Сирзан. — Достаточно сказать, что если бы все удалось, то я занял бы место самого старшего из личей, но поскольку мы поссорились, то моим уделом стало опять блуждание в одиночестве.

— Уверен, что ты нашел кого-то, чтобы поживиться.

Фарон заметил, что воздух в призрачной пещере стал гораздо прохладнее. Возможно, это было откликом на мрачные раздумья ее создателя.

— Попадались небольшие лагерные стоянки, — неохотно ответил Сирзан. — Семья гоблинов в одном месте, дюжина троглодитов в другом. Я пользовался ими, израсходовал всех по очереди. Но никакой загон со стадом животных не может сравниться с богатым городом, полным блеска и роскоши, управляя которым я мог бы победить любую империю. Но моих сил не хватит, чтобы захватить такой город.

— И моих, — признал Фарон. — Дело это трудное, без сомнения. Итак, тоскуя по цивилизации, ты следил за городами Подземья, во всяком случае за одним из них — Мензоберранзаном.

— Да, — сказал Сирзан. — Я довольно долго наблюдал за твоим народом и примерно сорок лет назад узнал о предательских настроениях мужчин. Позже я обнаружил слабость жриц — такие большие перемены не могли укрыться от меня. Тут я вспомнил о недовольных, из которых вполне вышли бы бунтари, и принял меры, чтобы они смогли сделать то же самое открытие. А потом оставалось лишь выйти из тени и предложить им свои услуги.

— Зачем? — спросил Фарон. — Твои сподвижники — дроу, а ты, прости мне мою прямоту, существо более низкого происхождения. Просто прыгающий паразит. Ты не можешь ждать от Хаундэра и его парней, что они будут соблюдать условия договора, особенно когда победа будет на их стороне. Темные эльфы не доверяют даже друг другу.

— К счастью, до победы еще далеко, а за эти десятилетия я потихоньку подчиню партнеров моей воле. И задолго до того, как они возьмутся управлять городом, я уже буду руководить ими.

— Понятно. Эти дураки помогли тебе начать дело, и теперь ты, неспособный выиграть сражение открыто, будешь порабощать их изнутри, раскидывая свою сеть все шире и шире, пока в нее не попадется каждый, пока весь Мензоберранзан не станет мысленным пленником, марширующим под твой барабан.

— Ты явно разбираешься в основных принципах общества иллитидов, — похвалил Сирзан. — Может быть, ты также знаешь, что мы предпочитаем питаться интеллектом меньших по разуму и разделяем пристрастие вашей расы к пыткам. Однако часть твоего народа будет жить хорошо. Я же не могу есть каждого или со всех содрать кожу, не так ли?

— Разумеется, иначе останешься королем призраков и тишины. А откуда — могу я спросить? — берутся эти оплавляющие камень огненные горшки?

— Мензоберранзан — не единственный город дроу, где есть недовольные мужчины, — ответил иллитид.

Фарон даже замолк на мгновение. Еще один город дроу…

— Теперь твоя очередь отвечать на мои вопросы, — прервал Сирзан размышления темного эльфа.

— Я жив до сих пор просто по счастливому стечению обстоятельств.

— Когда Хаундэр и другие объяснили тебе наши планы, ты искренне хотел присоединиться к нам?

Фарон усмехнулся и сказал:

— Ни на четверть секунды.

— Почему эта идея тебя не привлекла? Ведь ты не более честен и не менее честолюбив, чем любой мужчина-дроу?

— Или иллитид, осмелюсь заметить. Почему же тогда я остался твердым в своем решении выдать вас Громфу? — Изящным движением дроу развел руки. — Для этого есть много причин. Во-первых, я — признанный маг, и у нас, в Мензоберранзане, существует собственная, негласная, иерархия. Многие годы я прилагал все свои силы на то, чтобы подняться по иерархической лестнице. Если мне удастся взойти на самый верх, то я буду столь же значимой фигурой, как верховная жрица.

Сирзан с таким нетерпением щелкнул щупальцами, что даже отлетели чешуйки сухой, потрескавшейся кожи.

— Изменники стремятся поставить себя выше женщин, — произнесло бессмертное создание.

— Я это знаю, но сомневаюсь, что получится что-нибудь толковое, если действовать, как ты и они планировали.

— Ты веришь, что жрицы, даже лишившись своих заклинаний, остались достаточно сильными?

— О, они так могущественны, что запросто могут стереть в пыль всю эту кучку заговорщиков… Но меня в данный момент больше беспокоят низшие существа. Ты понимаешь, как много там гоблинов, как горячо они нас ненавидят, даже без твоих усилий, или насколько опасен твой поглощающий камни огонь? Может случиться, что после бунта в Мензоберранзане некем будет править.

— Ерунда. Когда настанет час орков, с ними разделаются наши парни.

Фарон вздохнул:

— Именно это все вокруг говорят. Мне хотелось, чтобы ты успокоил меня, да не вышло. Видеть дальше других — вот один из недостатков знания.

— Я ручаюсь, орки не могут победить.

— Но они уничтожат создателей прекрасной архитектуры и скульптур из оживающего камня, подадут пример открытого неповиновения будущим рабам. Твоя схема не просто ударит по жрицам, она повредит самому Мензоберранзану, а этого я одобрить не могу. Это некрасиво и неграмотно. Только глупец уродует сокровище, которое стремится приобрести.

62
{"b":"2408","o":1}