ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Меган. Принцесса из Голливуда
Владелец моего тела
Тело, еда, секс и тревога: Что беспокоит современную женщину. Исследование клинического психолога
Сила мифа
Революция в голове. Как новые нервные клетки омолаживают мозг
Братья и сестры. Как помочь вашим детям жить дружно
Роковой сон Спящей красавицы
Связанные судьбой
Борис Сичкин: Я – Буба Касторский

— Я не понимаю.

— Ага. Да я и сама ничего не секу. Кто ты мне? Никто. А вот гляжу на тебя, молодая, красивая. И все это — к чертям, в Тайберн! Тебе здесь не место, конечно. Ты неплохо блефанула с нами, суками, но ты не жестокая Бедняжка ты моя — как ты боролась за жизнь!

Дэвон сделала судорожный глоток. Хотелось броситься на шею к Монахине и выплакаться как следует. Ей нужно было человеческое тепло. Нужны были материнские руки — больше, чем когда-либо в жизни. Но нет, не стоит смущать Монахиню этими нюнями. Дэвон пожала руку старухе и отвернулась. Отошла в тень, уткнулась лицом в холодную сырую стену Слезы, долго сдерживаемые, наконец, прорвались наружу, и она впервые за много лет позволила себе вволю пореветь.

Монахиня бросила взгляд на окно: время! Скоро придут стражники и уведут с собой Дэвон. Вот она: маленькая одинокая фигурка в углу Монахиня дотронулась до пузырька с настойкой опия, который висел на шнурке, спускавшемся с шеи в укромное место между ее могучими грудями. Подошла к Дэвон — все-таки есть у нее к этой девице какая-то симпатия! — бросила подозрительный взгляд по сторонам, сняла с шеи шнурок с пузырьком и сунула его в руку Дэвон.

— Выпей-ка это, девка. Поможет Дэвон посмотрела на пузырек. Может быть, это даст ей более легкую смерть, чем на виселице?

Поняв, о чем думает Дэвон, Монахиня отрицательно замотала головой.

— Да нет, это только опий. Я принимаю его, когда нужно отключиться на время. Помогает забыть, где я и почему.

Дэвон открыла пузырек и поднесла его к губам. Желудок у нее был пустой, а нервы истощены до предела — действие спирта с опиумом было почти мгновенным. Взгляд ее глаз, направленных на старуху, стал сразу неверным и остекленевшим.

— Если бы это был яд! — пробормотала она, хватаясь за стену.

— О господи, девка! Будь сильной! Не давай этим подонкам такого удовольствия — не проси о пощаде! Все равно из этого ничего не выйдет, только толпу позабавишь!

Дэвон моргнула и выдавила кривую усмешку.

— Я не подведу, Монахиня. Ты хороший друг.

— Черт побери, на тебя это подействовало сильнее, чем я думала. Какие тут друзья, пыпочка, ты что? — рявкнула Монахиня.

— Ну, все равно, — пробормотала Дэвон — Уже поздно.

Раздался звук ключа, поворачиваемого в замке. В камере воцарилось молчание. Все испытывали что-то вроде незнакомого им чувства жалости. Мало кто даже обменялся парой слов с ней, пока она была здесь, но, пожалуй, каждая готова была сейчас предложить себя вместо нее. Все понимали, что, наверное, и им в свое время придется пройти по этим узким лестницам к телеге, ожидавшей внизу. Вошли стражники и грубо схватили ее за руки. Вот они уже уводят ее — только патетические рыдания Альмы прервали тяжелое молчание.

— Покажи им, что ты крепкий орешек! — выкрик Монахини слился с грохотом захлопнувшейся за Дэвон двери камеры — И не проси пощады — не дай им поразвлечься!

Последние слова монахини отозвались в ушах Дэвон каким-то неясным шепотом. Она мечтательно взглянула на голубое небо. Облачка, такие легкие — вот так легко у нее сейчас в голове. Она улыбнулась. Какой чудесный день! Медик и священник, сопровождавшие на казнь каждого осужденного, печально переглянулись: вот и еще одна жертва помешательства!

— Какой чудесный день! — эти слова вибрировали в мозгу Дэвон, когда стражники сажали ее в телегу и привязывали к борту — чтобы не сбежала. В своем наркотическом кайфе она не слышала улюлюканий и шуточек, раздававшихся из толпы, собравшейся по обе стороны булыжной мостовой и сопровождавшей ее на всем пути к месту назначения. Слишком чудесный день, чтобы обращать на это внимание.

Казни всегда привлекали массу зевак — и бедняков, и богачей. Какое это было развлечение — наблюдать последние минуты жизни осужденного! Многие обращались к толпе с настоящими речами, где описывали всю свою жизнь, начиная с самого детства, рассказывали о семье и своих прегрешениях, о том, как дошли до жизни такой. Некоторые плакали, другие веселили присутствовавших; порой даже раздавались аплодисменты. Никто не знал, во что выльется очередная казнь-представление.

Когда они приблизились к концу улицы Марилебоун Лейн, толпа стала гуще. Густые вязы создавали тень — зрителям было не жарко. За шиллинг можно было забраться на специально подогнанные телеги, чтобы рассмотреть все получше. Но эту роскошь могли позволить себе немногие. Дэвон по-прежнему не обращала внимания ни на кого и на что, что-то напевая про себя.

— Будь я проклят, она, по-моему, совсем свихнулась, — произнес один из стражников, развязывая ей руки и подталкивая ее, чтобы она слезала. — Как будто на прогулку собралась.

— Какой чудесный день! — пробормотала Дэвон, улыбнувшись ему.

— Да, подходящий для повешения, — отозвался стражник, грубо подталкивая ее к эшафоту.

— Повешения? — недоуменно переспросила Дэвон, внезапно принявшись ковырять землю каблуком.

— Да, да, сука ты этакая! Ты думаешь, зачем мы сюда собрались! Подышать свежим воздухом?

Она несколько раз моргнула, с каким-то неясным ощущением, что вроде бы что-то не так. Она потрясла головой, чтобы рассеять туман, который застилал ей глаза и мешал сосредоточиться. Но это лишь привело к тому, что перед глазами заплясали какие-то темные тени. Она вытянула руку и вцепилась в мускулистое плечо своего стража: как бы не упасть!

— Ну, давай, давай, сука! Что мне тут целый день с тобой лясы точить? У меня работа, — заорал он, подталкивая ее к ступенькам эшафота.

Она пошла как сомнамбула. Зачем они пригласили столько гостей в Макинси-Холл? А вот какая-то фигура в капюшоне, скрывавшем лицо. Она улыбнулась ему. Конечно, бабушка решила устроить бал-карнавал! Она задумчиво закрыла глаза, пытаясь вспомнить, какой же костюм она выбрала для себя.

Так она стояла, слегка покачиваясь, как деревце на ветру, а палач тем временем уже накинул ей петлю на шею.

— Как это ее уже отправили в Тайберн? Ее должны были казнить не раньше двух! — Хантер свирепо глядел на тюремщика, едва сдерживаясь, чтобы не пустить в ход кулаки. — Господи, какая неразбериха!

— Ну, какая разница — часом раньше, часом позже? — тюремщик непонимающе пожал плечами. — Мне место надо было побыстрее освободить.

— Разница-то есть, — Хантер угрожающе потряс какой-то бумагой у него перед глазами. — Дурак! Молись, чтобы я успел вовремя, а то всю жизнь будешь оплакивать свою спешку. — Тот не успел еще и слова сказать, а Хантер уже выскочил из кабинета Тюремщик, не обращая особого внимания на угрозу, поднял бумагу и начал читать Выражение лица сразу изменилось, едва он увидел подпись. Зрачки расширились, он судорожно сглотнул. Сам король подписал прошение о помиловании! Смертная казнь заменялась пожизненной ссылкой в Виргинию, приговоренная передавалась в распоряжение некоего Хантера Баркли. Вот это да! Тюремщик вытер капельки холодного пота, выступившего на лбу и верхней губе. Ему не остаться здесь начальником, если девчонку повесят…

Хантер прыгнул в седло и пустил коня с места в карьер. Прохожие шарахались в сторону, чтобы не попасть под копыта черного жеребца. Не обращая внимания на ругательства, он несся вперед, подковы высекали искры из булыжной мостовой. Как нож в сливочное масло он врезался в толпу, окружавшую Тайберн.

Сердце Хантера замерло, когда он увидел маленькую фигурку, слегка покачивавшуюся под тяжестью пеньковой веревки на шее. До нее было еще так далеко! Вот сейчас палач выбьет скамейку у нее из-под ног, и все будет кончено! Он чуть не вскрикнул от этой мысли.

— С дороги! — Хантер вытащил саблю из ножен и пришпорил жеребца. Раздались крики несчастных, оказавшихся слишком близко от его копыт. Крики эти привлекли внимание палача, и он помедлил. Хантер налетел на него до того, как тот еще мог разобраться в его намерениях. Секунда — и разрубленная саблей веревка падает к ногам Дэвон. Палач и стражники врассыпную бросились прочь Хантер развернул жеребца, подхватил Дэвон, посадил ее перед собой на седло и снова послал жеребца в галоп.

22
{"b":"2407","o":1}