ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  

— Что здесь происходит?

— Я все уберу, — обещает Оливер. — Просто увлекся, играя с Тео и Джейком.

— Джейкобом, — автоматически поправляю я. — Он не любит уменьшительных имен.

— А когда я его так назвал, он не возражал, — отвечает Оливер.

Он успевает раньше меня к плите, выключает ее и хватает разноцветную прихватку, которую Тео сшил для меня на Рождество, когда был маленьким.

— Присаживайтесь. Я оставил для вас обед.

Я опускаюсь на стул — не потому что Оливер так сказал, а потому что не могу вспомнить, когда в последний раз меня кормили обедом. Всегда наоборот: готовлю я. Оливер наклоняется, чтобы поставить передо мной тарелку, и я чувствую запах его шампуня — пахнет свежескошенной травой и сосной.

На обед омлет со швейцарским сыром. Ананас. Кукурузный хлеб. На отдельном блюде — желтый кекс.

Я поднимаю на него глаза.

— Что это?

— Это из ваших припасов, — отвечает он. — Без глютена. Но сахарную пудру мы с Джейком сделали сами.

— Я не о кексе.

Оливер присаживается за стол и протягивает руку за кружочком ананаса.

— Сегодня же Желтая среда, я прав? — говорит он. — Ешьте, пока омлет не остыл.

Я беру кусочек, потом еще. Съедаю весь хлеб и только тут понимаю, как проголодалась. Оливер с улыбкой смотрит на меня и внезапно вскакивает, как только что сделало его воплощение на экране, когда Джейкоб сбил его с ног. Открывает холодильник.

— Лимонад? — предлагает он.

Я откладываю вилку.

— Оливер, послушайте…

— Не нужно меня благодарить, — отвечает он. — Честно. Для меня готовка оказалась веселее, чем ознакомление с делом.

— Я кое-что должна вам сказать. — Я жду, пока он снова сядет. — Я не знаю, откуда взять денег, чтобы вам заплатить.

— Не волнуйтесь. Мои услуги няни стоят сущие гроши.

— Я говорю не об этом.

Он отводит взгляд.

— Что-нибудь придумаем.

— Каким образом? — спрашиваю я.

— Не знаю. Давайте переживем суд, а потом решим…

— Нет! — Мой голос напоминает удар топора. — Мне не нужна благотворительность.

— Вот и отлично, потому что я не могу себе ее позволить, — отвечает Оливер. — Ну, может, вы станете моим помощником или редактором?

— Я ничего не смыслю в юриспруденции.

— Это нас и объединяет, — отвечает он и улыбается. — Шутка!

— Я не шучу: я не позволю вам вести это дело, пока мы не составим что-то вроде графика расчетов.

— Вот в этом вы мне и поможете, — соглашается Оливер.

Он похож на кота, который проглотил целый пакет молока со сливками. Или на человека, который лежит под одеялом и наблюдает, как женщина раздевается.

Почему, черт побери, у меня возникли подобные мысли?

Я вспыхиваю.

— Надеюсь, вы не предполагаете, что мы…

— Сыграем партию в виртуальный теннис? — перебивает меня Оливер и достает из кармана небольшой картридж с электронной игрой. — А вы о чем подумали?

Он широко распахивает глаза — сама невинность!

— Просто чтобы вы знали, — отвечаю я, выхватывая у него картридж, — я отвратительно подаю.

ОЛИВЕР

В полицейском участке Джейкоб признался, что зуб Джесс Огилви был выбит случайно. Что он передвигал тело и воссоздавал место происшествия.

Любой суд присяжных сделает простое и логичное предположение, что он признался в убийстве. В конечном итоге, повсюду же не валяются трупы, чтобы дети-аутисты, увлекающиеся криминалистикой, удовлетворили свою страсть.

Именно поэтому больше всего я надеюсь на то, что уберегу Джейкоба от пожизненного, если исключу весь протокол допроса в полицейском участке, пока суд не принял его в качестве улики. Чтобы этого добиться, нам необходимо пройти процедуру слушания об исключении признания из дела, а это означает, что Эмма, Джейкоб и я снова обязаны явиться в суд.

Одна проблема: последний раз, когда Джейкоб находился в суде, дела шли не слишком гладко.

Сидя рядом с клиентом, я чувствую, что мои нервы натянуты как струна, пока Хелен Шарп проводит прямой допрос детектива.

— Когда вы впервые занялись этим делом? — спрашивает она.

— В среду утром, тринадцатого января, я получил информацию о пропаже человека. В полицию обратился Марк Макгуайр, жених Джесс Огилви. Я начал расследование, и восемнадцатого января в результате всесторонних поисков в трубе было обнаружено тело мисс Огилви. Она умерла от внутреннего кровоизлияния, возникшего в результате черепно-мозговой травмы, многочисленных ушибов и ссадин. Тело было завернуто в одеяло, которое принадлежит подсудимому.

Джейкоб что-то яростно пишет в блокноте, который я положил перед ним на стол, и показывает мне написанное. «Он ошибается».

Я беру у него блокнот. У меня затеплилась надежда. Вероятно, подобные оплошности в неверно истолкованных показаниях являются упущенными деталями, о которых Джейкоб никому не сказал. «Одеяло не твое?»

«На самом деле она умерла не от внутреннего кровоизлияния, — пишет он. — Произошло кровоизлияние между твердой мозговой оболочкой, защищающей мозг, и паутинной оболочкой мозга, являющейся средним слоем оболочек мозга».

Я закатываю глаза. «Благодарю вас, доктор Хант», — отвечаю я.

Джейкоб хмурится. «Я не доктор», — пишет он.

— Давайте вернемся назад, — предлагает Хелен. — Вы разговаривали с подсудимым до того, как обнаружили тело мисс Огилви?

— Да. Когда мы просматривали ежедневник жертвы, я допрашивал всех, с кем она в тот день встречалась и с кем встреча была только назначена. Джейкоб Хант должен был в день исчезновения, в 14.35, встретиться с мисс Огилви, своей наставницей. Я беседовал с ним, чтобы выяснить, состоялась ли в тот день встреча.

— Где вы беседовали?

— В доме подсудимого.

— Кто был дома в тот день? — спрашивает Хелен.

— Джейкоб Хант с матерью. Думаю, что младший брат сидел наверху.

— До того момента вы раньше видели Джейкоба?

— Один раз видел, — признается детектив. — Он оказался на месте происшествия, которое я расследовал за несколько дней до этого.

— Вы подумали, что он к нему причастен?

— Нет. Другие полицейские видели этого парня на местах преступлений. Ему нравилось оказываться на месте происшествия и раздавать советы при его анализе. — Он пожимает плечами. — Я решил, что он просто хочет поиграть в полицейского.

— При вашей первой встрече с Джейкобом кто-нибудь упоминал о том, что у него синдром Аспергера?

— Да, — отвечает Метсон. — Его мать. Она сказала, что Джейкобу с трудом дается общение и сторонний наблюдатель может принять симптомы аутизма за поведение виновного человека.

— Она запретила вам разговаривать с сыном?

— Нет, — ответил Метсон.

— Подсудимый заявлял, что не будет с вами разговаривать?

— Нет.

— Он каким-то образом продемонстрировал, что не понимает ваши слова? Не понимает, кто вы?

— Он точно знал, кто я, — заверяет Метсон. — Он жаждал поговорить о криминалистике.

— О чем вы говорили во время первой беседы?

— Я спросил, виделся ли он с Джесс в назначенное время. Он ответил: «Нет». Он также сообщил, что знаком с парнем Джесс, Марком. Вот, собственно, и все. Я оставил его матери визитную карточку, попросив звонить в любое время: на всякий непредвиденный случай или если Джейкоб что-нибудь вспомнит.

— Как долго длилась беседа?

— Не знаю, от силы минут пять, — отвечает Метсон.

Прокурор кивает.

— Когда вы в следующий раз узнали, что Джейкоб Хант обладает информацией по этому делу?

— Позвонила его мать и сказала, что у Джейкоба есть новости о Джесс Огилви. По-видимому, он забыл сообщить, что был в доме Огилви и, пока ждал ее, убрал разбросанные вещи и расставил диски в алфавитном порядке. Жених жертвы упоминал, что кто-то переставлял диски, и я решил побеседовать с Джейкобом еще раз.

— Мать Джейкоба предупреждала вас, что он может не понять адресованный ему вопрос?

— Она упомянула, что он может не понять вопросы, сформулированные определенным образом.

73
{"b":"141818","o":1}