ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  

Во время непродолжительного творческого тупика я делаю себе бутерброд с тунцом и слушаю дневные новости. Местная станция вещает настолько отвратительно, что мне нравится смотреть местные новости развлечения ради. Если бы я до сих пор училась в колледже, я бы играла в игру и делала большой глоток пива каждый раз, когда корреспондент неправильно произносит слово или роняет свои записи. Мой любимый последний прокол местного канала — корреспондент делал репортаж о предложении сенатора от штата Вермонт пересмотреть программу медицинской помощи неимущим. Его комментарии сопровождались заставкой: белый медведь ныряет, а вокруг него толпа местных восьмидесятилетних стариков.

Сегодня новость дня совсем не смешная.

— В понедельник утром, — сообщает корреспондент, — в лесу за домом обнаружено тело Джессики Огилви. Двадцатитрехлетняя студентка вермонтского университета пропала на прошлой неделе во вторник.

Тарелка, которую я держу на коленях, падает на пол, когда я вскакиваю с места. На глаза наворачиваются слезы. Хотя я и не исключала подобную возможность — вполне вероятную, поскольку дни шли, а она не объявлялась, — от этого услышать о ее смерти ничуть не легче.

Я часто задумывалась над тем, каким стал бы мир, если бы в нем было больше таких людей, как Джесс: молодых мужчин и женщин, которые при встрече с такими, как Джейкоб, не смеялись бы над его странностями и недостатками, а радовались тому, что от этого он становится более интересным и значимым. Представляла мальчика, который когда-нибудь окажется в классе, где будет преподавать Джесс. Его самолюбие не будет задето, ему не придется терпеть издевательства, которые пришлось вынести Джейкобу в начальной школе. Но теперь эти мечты навсегда так и останутся мечтами.

Камера переходит на корреспондента, вещающего с места событий, неподалеку от того места, где было обнаружено тело. «События развивались самым печальным образом, — мрачно говорит он, — полиция выехала в ответ на звонок в службу 911. Звонили с сотового телефона Джесс. Полиция отследила звонок, который и привел сюда, к трубе за домом Огилви».

Снимали под утро, небо на востоке порозовело. На заднем плане видны криминалисты, которые оцепляют место преступления, что-то измеряют и фотографируют.

— Сразу после обнаружения тела, — продолжает репортер, — полиция арестовала приятеля Огилви, двадцатичетырехлетнего Марка Макгуайра. Результаты вскрытия пока неизвестны…

Если бы я моргнула, то, скорее всего, не заметила бы следующего кадра. Если бы корреспондент не убрал ногу, я бы тоже ничего не заметила. Изображение мелькнуло в углу экрана — лишь на долю секунды, потом исчезло.

Стеганое одеяло всех цветов радуги, лоскуты в определенном — как должно быть в радуге — порядке.

Я остановила картинку — новомодное свойство спутникового телевидения! — перемотала назад, включила еще раз. Возможно, на этот раз я увижу, что это всего лишь игра воображения, всего лишь развевающийся шарф корреспондента, который я приняла за одеяло.

Однако оно там было, поэтому я перемотала еще раз.

Однажды я видела симптомы сумасшествия: ты делаешь одно и то же снова и снова, но ожидаешь других результатов. Мое сердце колотится так неистово, что я ощущаю его в горле. Бегу наверх, к шкафу Джейкоба, где несколькими днями ранее нашла рюкзак, завернутый в «радужное» одеяло.

Одеяла нет.

Я опускаюсь на кровать и глажу подушку. Сейчас 12.45, у Джейкоба физика. Сегодня утром он говорил мне, что будет лабораторная работа по принципам Архимеда, они попытаются определить плотность двух неизвестных материалов. Какую массу, погруженную в жидкость, та выталкивает? Что останется на плаву, а что утонет?

Я поеду в школу и заберу сыновей под предлогом, что нужно идти к зубному врачу или к парикмахеру. Но поедем мы не домой, а будем ехать и ехать, пока не доберемся до канадской границы. Я соберу их чемоданы, сюда мы больше не вернемся.

Но даже тогда, когда я только думаю обо всем этом, я уже понимаю, что такое невозможно. Джейкоб не поймет, что значит «никогда не вернемся домой». И где-то в полицейском участке приятеля Джесс обвиняют в убийстве, хотя он, скорее всего, невиновен.

Онемевшими пальцами я перебираю кипу счетов, которые не успела разобрать. Знаю, это где-то здесь… И нахожу под повторным предупреждением от телефонной компании визитную карточку детектива Метсона, на обратной стороне которой он нацарапал свой сотовый телефон.

«На всякий случай», — сказал он тогда.

На всякий случай, если ты вдруг решишь, что твой сын замешан в убийстве. На случай, если столкнешься с неоспоримым доказательством того, что ты не справилась с ролью матери. На случай, если тебя будут раздирать желания и долг.

Детектив Метсон был со мною честен, и я буду честна с ним.

Его голосовая почта включилась, как только я набрала номер. Первый раз я повесила трубку, потому что все слова, которые я планировала произнести, застряли комом в горле. Второй раз я откашлялась.

— Это Эмма Хант, — говорю я, — мне… мне очень нужно с вами поговорить.

Держа телефон в руках, словно амулет, я иду в гостиную. Новости закончились, показывают какую-то «мыльную оперу». Я перемотала запись и нашла сюжет о Джесс Огилви. Я намеренно смотрела в другой угол экрана, но одеяло никуда не делось: словно знамя на поле, наносекунда правды всех цветов радуги.

Как я ни старалась, это чертово одеяло так и лезло в глаза.

ДЖЕЙКОБ

Джесс умерла.

Мама сообщает мне об этом после школы. Она не отрывает от меня взгляда, когда говорит об этом, как будто пытается понять что-то по моему лицу. Точно так же я пристально изучаю изгиб бровей собеседницы, уголки ее рта, размер зрачков и пытаюсь связать все это с эмоциями. На мгновение думаю: «Неужели она тоже больна синдромом Аспергера?» Но потом, пока она разглядывает мое лицо, ее выражение меняется, и я не понимаю, что она чувствует. Глаза прищурены, губы сжаты. Неужели она на меня злится? Или просто расстроена смертью Джесс? А может, она хочет, чтобы я отреагировал на новость, которая мне уже известна? Я мог бы сделать вид, что я шокирован (отвисшая челюсть, круглые глаза), но тогда это будет означать, что я лгу, а потом мое шокированное лицо предательски уступит место лживому (глаза, глядящие в потолок, зубы, покусывающие нижнюю губу). Кроме того, «не лги» стоит в самом начале «Семейных правил». Напоминаю:

1. Убирать за собой.

2. Говорить правду.

Относительно смерти Джесс: я не нарушил ни одного.

Представьте, что неожиданно вы вместо Америки окажетесь в Англии. Тут же «bloody» — «убийственный» — станет ругательством, а не описанием места совершения преступления. «Pissed» будет означать не «злой», а просто «пьяный». «Dear» — «дорогостоящий», а не «любимый». «Potty» — «слегка помешанный», а не «горшок»; «public school» («государственная школа») окажется «частной школой», a «fancy» («фантазия») — глаголом.

Если вы окажетесь в Великобритании, а сами будете, скажем, корейцем или португальцем, такое замешательство объяснимо. В конечном счете, язык вам не родной. Но если вы американец, формально английский — ваш родной. Поэтому разговоры, лишенные смысла, ставят вас в тупик, и вы просите собеседников повторять фразы еще и еще раз в надежде, что в конечном итоге незнакомые слова станут понятны.

Вот так и с синдромом Аспергера. Мне приходится усердно работать над тем, что для других людей кажется естественным, потому что я всего лишь турист в окружающем мире.

А это путешествие с билетом в один конец.

Я никогда не забуду о Джесс следующее:

1. На Рождество она подарила мне малахит размером с настоящее куриное яйцо и такой же по форме.

2. Она единственный знакомый мне человек, родившийся в Огайо.

3. В помещении и на улице ее волосы выглядели по-разному. Когда светило солнце, они не такие желтые и больше были похожи на пламя.

38
{"b":"141818","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Лифт настроения. Научитесь управлять своими чувствами и эмоциями
Зеркало, зеркало
Мег. Первобытные воды
Мама для наследника
Дама сердца
Черновик
Русофобия. С предисловием Николая Старикова