ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  

Покупает пиццу с глютеном и грибами.

— Это неправда, Джейкоб, — возражает Джесс. — Я твой друг…

— Но ты не стала бы шляться с Форрестом Гампом, если бы каждый месяц не получала кругленькую сумму, — уверяет Марк.

Она поворачивается к нему.

— Марк, уйди.

— Я не ослышался? Ты принимаешь его сторону?

Я начинаю раскачиваться взад-вперед.

«Крошку в угол не загнать», — бормочу я себе под нос.

— Тут нет правых и виноватых, — уверяет Джесс.

— Верно, — бросает Марк. — Речь идет о предпочтениях. Я приглашаю тебя покататься на лыжах, а ты меня отшиваешь…

— Я не отшиваю. Я пригласила тебя на заранее запланированную встречу. На встречу, которую не могу отменить в последний момент. Я уже тебе объясняла, насколько важны планы для людей с синдромом Аспергера.

Джесс хватает Марка за руку, но он вырывается.

— Ерунда! Тогда я, черт побери, мать Тереза.

Он выбегает из пиццерии. Не понимаю, что Джесс в нем нашла. Он учится на последнем курсе в институте бизнеса и играет в хоккей. Но стоит ему появиться на горизонте, как все разговоры всегда должны вестись о нем, любимом. И я не понимаю, почему нормально, когда говорит Марк, и ненормально, когда говорю я.

Джесс опускает голову на скрещенные руки. Волосы рассыпаются по плечам, словно накидка. По тому, как вздрагивают ее плечи, я понимаю, что она плачет.

— Энни Салливан, — говорю я.

— Что? — Джесс поднимает глаза. Они заплаканные.

— Мать Тереза спасала бедных и больных, а я не бедный и не больной. Лучше было бы привести в качестве примера Энни Салливан, потому что она известный учитель.

— Боже! — Джесс закрывает лицо руками. — Я этого не вынесу.

Разговор иссяк, поэтому я спешу заполнить паузу.

— Теперь ты свободна в пятницу?

— Ты шутишь?

Я раздумываю над ее словами. Честно говоря, сейчас я говорю серьезно. Обычно меня обвиняют в том, что мне чуждо чувство юмора, хотя я и пошутить могу.

— Неужели для тебя неважно, что Марк первый парень, который сказал мне, что я симпатичная? Что я на самом деле его люблю? — Тон ее голоса повышается, каждое слово — новая ступенька. — Тебе наплевать, счастлива ли я?

— Да… да… и нет. — Я начинаю волноваться. К чему все эти вопросы? Марка нет, мы можем вернуться к нашему разговору. — Я написал список высказываний, которые употребляют люди, когда на самом деле хотят сказать, что устали от собеседника. Но не знаю, прав ли я. Посмотришь?

— Господи боже, Джейкоб! — вскрикивает Джесс. — Просто исчезни!

Ее громкие слова заполнили собой всю пиццерию. Все взгляды устремлены на нас.

— Я должна с ним поговорить! — Джесс встает.

— А как же наш урок?

— Подумай над тем, что ты вынес из разговора, — предлагает Джесс, — и приходи ко мне.

Потом она выбегает из пиццерии, оставив меня одного за столиком.

Официантка приносит наш заказ, который я вынужден есть один.

— Надеюсь, что ты голодный, — говорит она.

Я не голоден. Но я беру кусок пиццы, кусаю и проглатываю. Похоже на картон.

Что-то розовое мигает по другую сторону от вазочки с салфетками. Джесс забыла свой сотовый. Я бы позвонил ей и сказал, что телефон у меня, но так не получится.

Я засовываю телефон в карман и в уме отмечаю: принести телефон Джесс во вторник, когда пойму, что же такое я должен был вынести из разговора.

Уже больше десяти лет мы на Рождество получаем открытку от одной неизвестной семьи. Открытки адресованы Дженнингсам, которые жили в этом доме до нас. Обычно на открытках изображен заснеженный пейзаж, а внутри золотым штифтом напечатано: «Веселых праздников. С любовью, семья Стейнбергов».

Стейнберги вкладывают также письмо с фотографиями, в котором описывают произошедшие за год события. Я читал об их дочери, Саре, которая бросила заниматься художественной гимнастикой и поступила в престижный гуманитарный колледж, а потом была принята на работу в одну консалтинговую фирму, но уехала в Индию, в монастырь, и усыновила ребенка. Я узнал о том, как была загублена удачная карьера Марти Стейнберга в ведущем инвестиционном банке Америки «Леман Бразерз»: он был в шоке, когда в 2008 году компания обанкротилась, а он остался без работы. И теперь он вынужден преподавать экономику в одном из городских колледжей в северной части Нью-Йорка. Я наблюдал, как его жена, Вики, из домохозяйки превращается в предпринимателя, торгующего домашним печеньем с изображениями породистых собак. (Однажды прислали даже попробовать!) В этом году Марти взял отпуск, и они с Вики поплыли в Антарктику — наконец-то осуществилась заветная мечта, когда компанию Вики приобрела торговая марка «Эукануба» (корма для животных и зоотовары). Сара и ее приятель Инез поженились в Калифорнии. В письме имелось и фото Райты — уже трехлетней малышки. Не девочка, а куколка.

Каждый год на Рождество я пытаюсь вскрыть письмо Стейнбергов до того, как его увидит мама. Она выбрасывает их в мусор, причитая: «Неужели до этих людей не доходит? Ведь Дженнингсы им не отвечают!» Я достаю открытку и кладу в обувную коробку, которую приберег специально для писем Стейнбергов.

Не знаю, почему, когда я читаю эти поздравительные открытки, мне становится хорошо, как и тогда, когда я лежу под теплым грузом постельного белья. Или когда беру толковый словарь и в один присест прочитываю все слова на одну букву. Но сегодня, вернувшись домой после встречи с Джесс, я едва вынес обычный разговор с мамой (Мама: Как все прошло? Я: Отлично) и тут же бросился в свою комнату. Как наркоман, которому нужна доза, я направляюсь прямо к письмам Стейнбергов и перечитываю их, от старых до самых последних.

Дышать становится легче. Потом я закрываю глаза и уже не вижу лица Джесс на внутренней поверхности своих век, зернистого, словно набросок на «Волшебном экране». Тут все похоже на тайнопись, где «А» на самом деле «Д», а «Б» на самом деле «В» и так далее. Поэтому ее искривленные губы и смешные нотки в голосе — вот что она в действительности хотела сказать, а не те слова, которые произнесла.

Я лежу и представляю, как заявлюсь к Саре и Инезу.

«Приятно познакомиться, — скажу я. — Вы выглядите именно так, как я и думал».

Я представляю, как Вики с Марти сидят на палубе своего корабля. Марти потягивает мартини, а Вики пишет открытку, на которой запечатлена Валлетта на Мальте.

Она неразборчиво выводит «Жаль, что ты не с нами». И на этот раз она обращается непосредственно ко мне.

ЭММА

Никто в детстве не мечтает о том, чтобы стать тетушкой-советчицей.

Втайне мы все читаем советы читателям — кто не просматривал колонку «Дорогая Эбби»?[9] Но копаться в чужих бедах, чтобы заработать на жизнь? Нет уж, увольте.

До сего дня я думала, что стану настоящим писателем. Мои книги войдут в списки бестселлеров «Нью-Йорк таймс», и литераторы будут поздравлять меня с тем, что я способна затрагивать серьезные проблемы в книгах, в которых многие узнают себя. Как и многие другие жаждущие славы писатели, я пошла обходным путем, начав с редактуры. В моем случае — редактуры учебников. Мне нравилась моя работа. Всегда есть правильный ответ. И я предполагала вернуться на работу, когда Джейкоб пойдет в школу. Но мечтала до того, как узнала, что быть защитником прав своего ребенка-аутиста на образование — уже сама по себе полноценная еженедельная работа. Любую поблажку приходилось отстаивать и неусыпно следить за выполнением: разрешение покидать класс, чтобы успокоиться, когда Джейкобу станет невмоготу; комната сенсорной релаксации; медсестра, чтобы помочь, как первокласснику, изложить свои мысли на бумаге; индивидуальный учебный план; школьный психолог-консультант, который не станет каждый раз закатывать глаза, когда у Джейкоба случается приступ.

По ночам я подрабатывала внештатным редактором — тексты подкидывал мне по доброте душевной бывший начальник, — но этого недостаточно. Поэтому когда «Берлингтон Фри Пресс» объявила конкурс на место редактора новой колонки, я им написала. Я не разбираюсь ни в фотографии, ни в шахматах, ни в садоводстве, поэтому выбрала то, что знаю: воспитание детей. В своей первой статье я рассуждала о том, почему — как бы мы ни старались — матери всегда чувствуют, что чего-то недодают своим детям.

вернуться

9

Известная колонка с советами, основанная в 1956 году Паулиной Филипс.

18
{"b":"141818","o":1}